Бесплатная горячая линия

8 800 700-88-16
Главная - Другое - Порка в накозание расказы

Порка в накозание расказы

Порка в накозание расказы

Девичье царство


Звонок по «городскому» оторвал Андрея в самый неподходящий момент. Он как раз дописывал «мудреный» блок кода программы.

– Кто это мог быть? – С раздражением поднялся Андрей из-за ноутбука, стараясь не забыть логику алгоритма. – И в самый неподходящий момент! – Валентинка? Не узнала меня?

– Смутно знакомый голос прозвучал в трубке. Кто это мог быть? Валентина – это мать Андрея, значит звонил кто-то из знакомых. А характерное обращение «Валентинка» сразу вызвало ассоциацию о маминой родне из села Шинхарево.

Вот только кто? – На тетю Галю, мамину сестру, голос совершенно не подходил, и тем не менее, звонил кто-то, знавший мать.

– Простите, я вас не узнал. Кто вы? – Только и оставалось ответить Андрею.

– А-ааа, Андрей? Не узнал? Да это тетя Клава, соседка твоей тети Галины. Помнишь, когда еще приезжали вместе с матерью, к нам заходили за медом?

У нас еще дом напротив? С трудом, но Андрей начал припоминать.

Ездили они с мамой в гости к ее сестре Галине, правда, больше 3 лет назад, Андрей как на последний курс института перешел. «Ну точно! Тетя Галя, мамина сестра, моя значит тетка.

У нее еще 3 дочки: Аленка, Катя и Светлана.

По-моему, даже, Светлана тогда своих уже детишек родила, а Аленка и Катька – учились в школе», – окончательно вспомнил Андрей. – Ох, горе у нас, горе! Галинка то под машину попала, лежит в больнице, врачи говорят месяца 4-5 пролежит, перелом какой-то сложный. Вы бы с матерью подъехали, родня ведь, а то девчонки без присмотра остались.

Дождавшись матери, Андрей передал разговор. В принципе, программа для заказчика была практически написана, так что он мог даже на несколько дней съездить с матерью.

Мать тоже быстро созвонилась со своим начальством, договорилась на несколько дней об отгулах, так что этим вечером и выехали на машине – как раз к утру должны были добраться. В доме тети Гали приехавших родственников встретили тетя Клава (Андрей ее вспомнил) и шустрая девчонка 5-6 лет. – Оксана, не мельтеши! – Строго прикрикнула тетя Клава, а потом, уже матери.

– Ну наконец-то! А то девчонки совсем без присмотра, Аленка хоть большая уже, школу заканчивает, но одна то не справится. А мне – так ведь на работу надо, кто ж отпустит?

Поговорили. Похоже, в самом деле, с тетей Галей все было серьезно, на несколько месяцев в больницу угодила. Мама и тетя Клава уехали в больницу, а Андрей стал осматриваться. Внезапно дверь распахнулась, и в гостиную вбежала еще одна девчонка.

По виду, лет на 8-9. Оксанка не замедлила проинформировать сестру: «Это дядя Андрей. Он с тетей Валей к нам сегодня приехал!

». «Так вот ты какая Наташка», – подумал Андрей, уже зная, что Светлана, старшая дочь тети Гали, оставив на мать (тетю Галю) своих «пострелят» – Оксанку и Наташку – уехала вахтой в Москву на подработку. Позже, видимо уже предупрежденные о приезде родственников, пришли из школы Аленка и Катя.

Аленка – уже вполне сформировавшаяся девушка, хрупкая и с длинной косой.

«Как выросла за эти 3 года. Совсем ведь девчонкой ее запомнил»

, – подумалось Андрею. Хотя видно было, что еще школьница.

Катя – ну прямо уменьшенная копия своей сестры Аленки, 11-12 лет. Аленка откровенно обрадовалась встрече с Андреем и буквально бросилась его обнимать.

– Ну да, мы же с ней хорошо поладили тогда, 3 года назад, когда в последний раз к ним приезжали. – Припомнил Андрей. К Аленке, как к старшей из сестер, Андрей и обратился за подробным рассказом: выходило, что Светлана, старшая сестра, неудачно выйдя замуж и успевшая развестись, оставила Оксанку и Наташку на бабушку, уехала на «денежную работу» («А у нас, Андрей, ничего ведь не заработать, вот и уехала! »), но, правда, не забывала высылать денежные переводы.

Так что, на Оксанку и Наташку, – худо-бедно хватало.

Сама мама Галя «крутилась» на нескольких работах, стараясь чтобы и Аленка, и Катя не были «хуже других».

Словом, познакомились. Как раз вернулись мать Андрея и тетя Клава. Врач подтвердил, что «Все срастется, но придется полежать».

Вечером, уже вчетвером – мама, тетя Клава, Андрей и Аленка, – обстоятельно поговорили. Позиция тети Клавы понятна:

«Конечно, всем постараюсь помочь, но как-то все же возьмите детишек под присмотр»

.

– Короче, приезжайте кто-нибудь, ваша ведь родня, и занимайтесь сами с детьми тети Гали. – Да и Аленка уже совсем большая, она и с хозяйством поможет. – Убеждала тетя Клава. – Да у нас знаете, как быстро девушки взрослеют!

17 лет – и уже под венец. Мать молчала – уйти с работы она никак не могла. Уволят. И что? – оставался …Андрей?! – Да у меня же работа только наладилась, пошли заказы по фрилансу!

– Воспротивился в начале Андрей. – Хотя … Заказы Андрей брал из Агентства, работал через интернет, с заказчиками лично не встречался. – И все же Андрей был в растерянности.

– Однако … вот так взять – и переехать из «уютного» города в «деревню», взять заботу о 4 девчонках (ладно, 3-х, Аленку, поверим, и в самом деле можно уже за «хозяюшку» считать). – Ты что, Андрей, задумался? Неужто решил …?

– Словно угадала мою мысль мать. Андрей посмотрел на Аленку – все же до чего была хороша. Может, в самом деле, и хозяюшка такая же хорошая?

– Андрей, пожалуйста! – Вдруг почти взмолилась и Аленка. – Да и Катька будет помогать.

А за Оксанку и Наташку не волнуйся – мы привычные, управимся с ними. Так прошло 2 дня, Андрею с матерью надо было возвращаться назад, к себе.

Мать еще раз с тетей Клавой сходила в больницу к своей сестре Галине. Андрей хотел сходить вместе с ними, но его отговорили: «Что смотреть на Галину в таком виде? Ей и неприятно будет такой предстать».

Не было их долго. А потом состоялся разговор между Андреем и его матерью. – Андрей, даже не знаю … Галина очень просила помочь. Тетя Клава тоже готова помогать, но у нее же работа.

Ты же, в самом деле, можешь работать, как его (тьфу! ), через интернет отсюда? Вот так получилось, что нагруженный ноутбуком и прочими «причиндалами» Андрей возвращался в дом тети Гали.

Андрея приятно удивила активность девчонок: все (разве что кроме Оксанки) «чистили-драили» дом под руководством Аленки.

Аленка и Катя трудились вовсю, а Наташка – «на побегушках» – в меру сил им помогала.

Вскоре подошла и тетя Клава. – Ну вот видишь! Хорошие девчонки у Галины, хозяйственные.

– Одобрительно кивнула тетя Клава. И помедлив, добавила. – Только все равно, Андрей, держи девчонок «в кулаке».

– И сделав еще паузу, продолжила.

– Вот сегодня суббота… Обычно по субботам наказывают у нас девчонок. Если конечно на неделе, раньше, совсем чего худого не натворят. Признаться, слышал Андрей такое ранее.

Еще 3 года назад «запал в голову» разговор матери с тетей Галей, что та будет сейчас Аленку наказывать, провинилась, дескать. Когда все прибрали и почистили, Андрей отозвал в свою комнату Аленку и рассказал о разговоре с тетей Клавой.

Аленка заметно омрачилась, замялась, но все же сказала: «Да-а, так и есть. Девочки просто надеялись, что сегодня … избегут». Видно было, что очень неприятна была тема, но Андрей решил прояснить до конца.

– Аленка, говори – раз начала. Смелее …. – Андрей ободрительно взял Аленку за руку.

– Может быть, как ты сказала – «избегут». Только давай проясним. Сам же подумал – НЕУЖЕЛИ и Аленка в «черном списке»? Вот с этого точно не хотелось начинать.

– Оксанка. Ну ее почти всегда наказывают. Такая она у нас. – Аленка помедлила.

– И … Катя. – С заметным усилием выдавила Аленка.

– Катя … Может сегодня не слишком строго? Ее и так тетка Клава на неделе наказала. – А ты, Аленка? – Напрямую спросил Андрей.

– А Наташка? Аленка всерьез задумалась, но все же выдавила: «Меня?

И … меня будешь? А Наташку – нет, у нее все хорошо на этой неделе.

» Подумав еще, Аленка уже с большей уверенностью сказала: «Нет, и меня на этой неделе не нужно.

Я уже «исправила» «тройку», а вторую – во вторник, честно!

». Андрей был откровенно рад, что в первый же день не осложнил отношения с Аленкой. Все же Андрей серьезно рассчитывал на ее помощь по хозяйству и с девчонками, и обижать Аленку в первый же день совсем не хотелось. – Хорошо, как все это у вас проходит?

Словом, приготовь все необходимое и давай, в 7 вечера, собери всех девчонок, и поговорим. Аленка, видимо, объявила девчонкам о решении Андрея, потому что послышался плач Оксанки и всхлипывания Кати. Затем Аленка с Катей куда-то ушли.

Андрей вышел из дома и решил пройтись по селу. На обратном пути навстречу попалась тетка Клава и сразу одобрительно «защебетала»: «Вот это ты правильно! Сразу девчонок учить надо, а то быстро на голову сядут».

– Вы о чем, тетя Клава? – Несколько удивился Андрей таким напором. – Правильно, Андрей, правильно! Давеча сама видела, Аленка твоя и Катька ворох розог в дом несли. Неужто и Катьку, и Наташку наказать решил? Или что … неужели Аленку? – Тетя Клава, я человек новый. Как раз и хочу разобраться с вашими порядками.

Как раз и хочу разобраться с вашими порядками.

Вечером как раз хочу с девочками поговорить. Видно было, что тете Клаве страсть как хочется продолжить разговор, но Андрей уклонился от обсуждения и пошел к дому. «Да не робей, они девки привычные!

Построже наказывай! », – донеслось ему в спину. Первое, что обнаружил Андрей, войдя в дом, – это выдвинутая на середину гостиной потертая лавка с веревками.

– Розги – в бадье, в чулане. Я их уже замочила. – С ходу отчиталась Аленка. Андрей посмотрел на часы: до 7 вечера оставался почти час. – Оперативно! – Подумал про себя Андрей.

– Андрей … Прости … Я честно-честно на следующей неделе все исправлю! И тетка Клава меня уже сразу наказала!

– Просящий голос Кати заставил его обернуться. – Катя, пойдем …. – Аленка взяла сестру за плечи и повела за собой. Как и планировалось, в 7 вечера все были в сборе.

– Девочки, мне жаль начинать наш первый день таким образом. Однако и правила менять я не хочу, так что … – Начал со вступления Андрей. – С кого начнем? Аленка, видимо весь порядок был отработан не раз, вывела Оксанку.

– Оксанку у нас обычно Аленка наказывает. – Подала голос Наташа. – Чтобы не так больно, как мама.

– Андрей, в самом деле …. Я накажу.

Все по-честному будет. – Вступилась и Аленка. – Оксанка очень боится, пока к тебе не привыкла ….

Разреши? – Хорошо, я не возражаю.

– Андрею и самому не хотелось пороть такую малышку. – И сколько … розог, Аленка? Аленка что-то считала в уме, не решаясь озвучить. Однако говорить надо, так что назвала – 25.

Помедлив еще, Аленка нехотя добавила:

«Конечно, еще 10 добавить надо бы, потому что не в первый раз за одно и то же наказывают»

. – Ладно, посмотрим… – Подумал про себя Андрей.

– Совсем не мало. Мне же еще Катю наказывать, так что надо посмотреть. И кстати, ей то тогда сколько?

Аленка, прикинув, принесла из чулана несколько пучков розог. Раздев и привязав плачущую Оксанку, Аленка встряхнула розгами в воздухе и, примерившись, первый раз хлестнула Оксанку. Сразу послышался громкий рев.

Не делая длинную паузу, Аленка с силой хлестнула по попке два раза подряд. Рев стал совсем громким. Из обрывков слов можно было разобрать попытки Оксанки выкрикнуть: «Не на-аадо! Бо-оольно! ». Аленка перешла на другую сторону: снова 3 быстрых хлестких удара розгами, пауза, и еще 3 быстрых хлестких удара.

«Однако! Аленка явно «не халтурила».

Больно наказывала. Как же тогда мама Галя порет? », – подумал Андрей, наблюдая за происходящим. Снова, уже с другой стороны, – 5 сильных ударов.

Оксанка все продолжала клянчить и упрашивать, но Аленка – показалось Андрею – даже с большей силой хлестнула попку Оксанки, и снова, с другой стороны, 5 ударов. Здесь Аленка отложила пучок розог в сторону, подождала, когда Оксанка немного успокоится, и начала ее ругать, добиваясь, чтобы Оксанка кивала и соглашалась. Андрей прислушался: типичные «шалости» 5-летнего ребенка, и, тем не менее, было понятно, что Оксана неоднократно повторяет эти шалости, несмотря на замечания.

Отругав, Аленка взяла новый пучок розог. Предупредив, что сейчас будет «совсем больно» наказывать, Аленка, действительно уже с куда большей силой, начала хлестать Оксанку по попке.

Оксанка совсем взвыла! Отхлестав с одной стороны, Аленка перешла на другую сторону, и немного помедлив, повторила «процедуру». Отложив использованные прутья, Аленка выжидательно посмотрела на Андрея, а Андрей – на попку Оксанки.

Попка была ярко-красная и, Андрей потрогал, казалась горячая. Надо было решать про те 10 дополнительных розог, о которых говорила Аленка в самом начале. – Этого решения и ждала Аленка.

Судя по неподдельному реву, и даже вою, Оксанки розги очень больно «кусались». Судя по всему, для ее 5 лет наказание было достаточно строгим. И все же … – Ален, и что, Оксанку действительно наказывают не в первый раз за одни и те же замечания?

И не исправляется? – М-ммм, знаешь, Андрей, а накажи тогда сам! В самом деле – не слушается Оксанка.

– С решительностью, которую Андрей не ожидал от Аленки, выпалила она. – Сколько ее можно защищать! Андрей в первую секунду растерялся, но подумав, что сейчас ведь нужно будет наказывать Катьку, взял розги и, подражая Аленке, с силой хлестнул по попке. Рев Оксанки вновь перешел в вой. Андрей снова «вытянул» по попке.

Андрей снова «вытянул» по попке. Не дожидаясь очередного воя, быстро хлестнул оставшиеся три раза с этой стороны.

Бросил взгляд на Аленку – та едва заметно кивнула.

Уже ободренный, Андрей, перейдя на другую сторону, с равными паузами с силой ударил розгами по попке оставшиеся пять раз. Аленка была наготове: отвязала Оксанку и, не одевая ее, с голой попкой поставила в дальний угол. Видимо, наказание все же получилось строгим, потому что и Наташка что-то зашептала девчонкам: «Сильно сегодня Оксанке попало…», и Катя совсем «упала в лице».

Наступила очередь Кати. Андрей уселся на лавку и привлек к себе Катю.

Все же, как она была похожа на сестру, Аленку, ну прямо уменьшенная копия. Андрей внезапно подумал: смог бы он наказать Аленку?

Но сразу выбросил эту мысль из головы, потому что понимал, что ему было бы очень сложно на это решиться – Аленка ему откровенно нравилась. Но это была все-таки не Аленка, а ее «копия», Катя.

Сколько ей? Наверное, не старше 11-12 лет. – Давай, рассказывай! – Ну-у, «тройка» была … Потом еще с девочкой в школе подралась ….

– Катя явно что-то «таила». – Тетя Клава уже наказала во вторник … – Катя!! Говори! – Стараясь выглядеть максимально строгим, грозно произнес Андрей. – Катя, рассказывай. Все равно ведь придется.

– Не выдержав, вмешалась Аленка. – «Двойка» у нее. А до этого – «тройку» по той же математике принесла. – Алена! Лучше будет, если расскажешь до конца.

То, что Катя боится сказать. Уверяю, так лучше всего поможешь сестренке!

– Андрей решил зайти с «другого конца».

Сестры переглянулись. Ни той, ни другой рассказывать дальше не хотелось.

Видимо, наказание было слишком строгим.

– Катя? – Аленка подошла к сестре и обняла ее. – Рассказывай …. Накажут … А что поделать?

– Сем-еемьдесят. – Выдавила Катя и бросила взгляд на сестру. – 70 розог …. За «двойку». Андрей чувствовал подвох: все равно что-то не договаривали сестры.

– Ладно, Катька, говори, как есть!

– Вновь вмешалась Аленка. – 100 розог, не меньше, мама бы дала тебе за все! Забыла, как в прошлый раз было? 3 дня потом в постели отлеживалась!

Катька разрыдалась. Долго не могла успокоиться, а потом, будто что-то решив для себя, выдала: «За что 100 розог?!

Много же! И «двойку» мне несправедливо поставили! ». Выждав, Катя демонстративна начала раздеваться, разбрасывая вещи по сторонам.

Алена, не дожидаясь указаний, ушла и скоро вернулась с целой вязанкой прутьев.

Андрей все не решался: не таким он видел свой первый день! Была предательская мысль – «простить», но стоящая в углу и плачущая Оксанка не давала «обратного хода» – так поступить будет несправедливо по отношению к Оксанке.

Тем временем, Аленка сноровисто привязывала сестру к лавке.

Наконец, все было готово. Андрей решил пороть по 20-25 ударов. Все же Катя была не такой маленькой как Оксанка.

Заревела Катя с первых ударов, но все первые 25 ударов, тем не менее, вынесла без истошного крика. Андрея даже удивила такая терпеливость. Андрей сменил прутья. – И снова 25 ударов, с другого бока, опустились на зад Кати.

Здесь уже Катя начала рыдать в полный голос. В этот момент Андрей заметил какую-то «непонятку», еще не осознавая, ЧТО его смутило.

– Розги … – До Андрея стало доходить. – Розги … Одни и те же и для Оксанки, и для Кати … – Алена, а ну, иди сюда!

– Грозно проговорил Андрей. – У вас так принято, что и для Оксанки, и для Кати – одни и те же розги? – Не поверю! Честно отвечай! Деваться некуда, пришлось Аленке признаваться, что для Оксанки мама всегда поручала срезать «детские», «легкие», розги: и потоньше, и покороче. А вот для Наташки и Кати – совсем другие розги нужно было готовить.

Они, Аленка с Катей, так сегодня и срезали вначале, отдельно для наказания Оксанки, отдельно – для Кати.

И … не удержались. Нарезали «легких» розог с избытком.

– Да вот же, Андрей … – Аленка разворошила вязанку с розгами.

– Да вот, которые для Кати. Они внизу были, а ты взял сверху, те, что для Оксанки. Андрей выбрал розги снизу вязанки. Ну конечно! Розги явно были и длиннее, и массивнее, совсем не те, какими он только что порол Катю.

– Ага! То-то Катька и терпела удивительно долго, а не взвыла с первых розог. – Андрей перешерстил прутья. – Так и есть, чертовка Аленка!

Сговорились! «Тяжелые» розги положила вниз, а сверху – розги полегче.

– Ну раз так, Катерина, то получишь ты сейчас положенными тебе розгами с «оттяжкой»! – Андрей разозлился. – А с тобой, Алена, после решу как поступить!

Следующие 50 розог Андрей клал в полную силу, и, судя по ору Кати, ощущения от ЭТИХ розог были совсем другие! Катя теперь орала непрерывно.

Правда, свою угрозу – пороть с «оттяжкой» – Андрей все же не осуществил, просто сильно и больно порол «сверху», не «дергая» кожу. Выдав эти 50 розог Андрей остановился и оценил результат: тут и там выступила кровь, зад распухал на глазах, жирные рубцы иссекали всю задницу. – Не-еее, не могу!! Дай отдохнуть!

– Вырвался стон из горла Кати.

В самом деле, Андрей оценил, отдых нужен. Андрей поманил Аленку в сторону.

– Ну? Что скажешь? – Андрей старался выдерживать «нейтральный тон».

– Да, да! Пожалела я Катьку! Ее же тетка Клава знаешь, как выдрала! – Попыталась оправдаться Аленка. Помолчав, спросила, глядя Андрею в глаза.

– А … со мной что? Меня в последний год мама нечасто порола … Может … не будешь на первый раз?

Я же сестру выручить хотела! – Ладно, с тобой разберемся.

Потом. С Катей то что предлагаешь делать? – Начал «оттаивать» Андрей. – Может, хватит? Ее же тетка Клава уже выдрала.

– Аленка упорно пыталась защитить сестру. – Хорошо. Пусть так. – Андрей обернулся и громко уже, обращаясь к Кате, объявил.

– На сегодня закончим. Но если еще раз попробуете меня с сестрой обмануть – обе получите хорошенько, и не жалуйтесь потом! Катя попыталась встать, когда Аленка ее отвязала, но сразу же охнула: «Больно …». Аленка хотела помочь, но Катя отмахнулась, и сама ушла в свою комнату.

– Ну и ты, Оксанка, выходи из угла и больше не шали.

– Андрей отправил и Оксанку в ее комнату. – Наташ, иди сюда. – Андрей обратился к Наташе, которая стояла в ожидании, одна в комнате, не решаясь уйти без разрешения.

Наташа робко подошла к Андрею.

– Ладно, ты то хоть не бойся. – Улыбнулся Андрей. – Часто вот так вас сестричек-лисичек приходится наказывать? Тебя саму часто наказывают? – Неет, то есть – раньше часто, сейчас уже меньше.

– Наташа уже спокойно разговаривала, поняв, что в этот раз ей ничего не грозит.

– Я хорошо учусь…. Иногда только ….

«тройки». И за поведение еще наказывают.

За поведение чаще…. Отпустив Наташку и решив не заходить в комнату к плачущей Кате, Андрей вышел на улицу. – Ну что, сосед, вижу, решил сразу девчонок своих поучить?

Вот это правильно. – Голос тетки Клавы возник ниоткуда. – Слышала я, слышала, как их учил уму-разуму.

Андрей попытался сделать вид, что не услышал, но тетка Клава не отставала. – Я тебе так скажу: Наташку и особенно Катерину – держи в строгости, их так надо! – Тетка Клава не собиралась уходить.

– А Оксанку и … – Андрей все же решил спросить. – И … Аленку? Здесь тетка Клава задумалась, а потом все же ответила. – Аленку? Вообще то Галина всегда держалась за нее, единственная помощница, как-никак.

– Тетка подумала. – Знаешь, и тебе бы за нее держаться, поможет и с хозяйством, и с девчонками. – Снова задумалась. – Выпороть, говоришь?

Так-то Галина порет Аленку, бывало, да вот и недавно порола, но все же старайся зря Аленку не обижать, она девка положительная, мало у нас на селе таких.

– А Оксанку? – Андрею уже стало интересно расспросить.

– Сегодня как раз выпороли. Не мала она для розог? – Да-уж, Оксанка. – Тетка вздохнула. – Мала-мала, а сущее наказание! – Розгами – так мать еще ейная, Светлана, начала совсем малую наказывать. – А ты сам порол или Аленка? – Неожиданно спросила тетка. – Я тебе не зря советую: держись за Аленку, многим поможет по хозяйству.
– Я тебе не зря советую: держись за Аленку, многим поможет по хозяйству.

Оксанка лучше всего Аленку слушается, так что ты с Аленки за шалости Оксанки спрашивай строго, а Аленка – девка дельная, сама решит, когда пора выпороть Оксанку, вот и не противься, пусть накажет. И тебе забот меньше. Вернувшись в дом, Андрей застал относительную тишину: девчонки успокоились. Заглянул к Кате – та лежала в кровати, морщилась, видно было что больно и неудобно.

Остальные – Аленка, Наташка и Оксанка – ужинали. Правда и Оксанке неуютно сиделось: ерзала, никак не могла найти удобное положение. – Понятно, попка то болит. – Права тетка Клава, надо за Аленку держаться!

– Подумал Андрей. Когда Наташка и Оксанка разошлись по комнатам, Андрей не удержался и заглянул к Оксанке.

Видно было, что и той после порки неудобно даже в кровати. Андрей приспустил трусики: м-да, выпорота хорошо.

– Андрей, давай Оксанке попку гепариновой мазью смажу, опять ведь в садике вопросы будут. Сами жалуются на нее, а потом делают вид что «они ни при чем».

– Что, неприятности могут быть? – Насторожился Андрей. – Да нет!

Не одну Оксанку так наказывают. Тетка Клава, наверное, тебе сказала – почти всех девчонок порют.

– Аленка быстро смазала попку Оксанки.

– Ладно, Оксанка, спи! Завтра меньше болеть будет. Андрею захотелось поговорить с Аленкой, ему неуловимо приятно было в обществе двоюродной сестры. – Слушай, Аленка, и что, вот так – каждые выходные?

– И на неделе бывает … – Аленка вздохнула.

– Катьке и в самом деле часто попадает. Знаешь, мне жалко ее сегодня стало.

А обманывать тебя я не хотела. – Ален, а … тебя? Наказывала мама Галя? – Андрей замер, ожидая ответ.

– Послушай…. Может, не будешь меня наказывать? Мне все же 16 лет. – Аленка тяжело вздохнула.

– А мама… Наказывает, даже сейчас. И сказала, что пока школу не закончу – будет наказывать.

Аленка снова тяжело вздохнула и продолжила: – Может все же договоримся? За «тройки» – так я уже не маленькая.

За «двойки» … За непорядок какой в доме… Домой без разрешения поздно приду ….

Или соседи пожалуются …. Или в школу вызовут …. – Аленка вновь тяжело вздохнула, видимо припоминая за что в последние разы ее наказывали. – Что ж, вот тогда и наказывай …. Мама в последний раз наказала летом, так я четыре дня отлеживалась. Андрею совсем не понравился такой конец разговора и «убитый» вид Аленки.

Андрею совсем не понравился такой конец разговора и «убитый» вид Аленки. – Да ладно, сестренка! Давай жить дружно. – Андрей приобнял Аленку. – Тогда еще, Андрей….

Давай Оксанку я сама наказывать буду, просто ….

Часто ее наказывать придется, а ты … слишком сильно порешь, я же сегодня видела.

Наташку – хорошо, ты наказывай. Но аккуратней с ней: она очень болезненно переносит порку, так что старайся ей больше 50 розог не давать, даже за «двойку» или «поведение».

Про Катьку …. – Не знаю, что и сказать: все же попробуй не больше 70-80 розог.

Правда, ее и на неделе частенько приходится наказывать, так что …. Но по 2 раза по 70-80 розог в одну неделю, бывало такое, тяжело переносит.

Да и сейчас до понедельника лежать будет в кровати. – А тебя? Сколько? – Решил пошутить Андрей и сразу пожалел.

– Андрей! Мы же договорились!! – Аленка снова сильно разволновалась и «вспыхнула».

– Ну не надо! Не дразни!!

Автора нет — Сборник рассказов о порке.

Страница 34

× Наконец, Нэнси поднялась на ноги и начала одеваться. Я наблюдал за ней, не двигаясь.

Когда она была готова, я медленно последовал за ней. Мы помогли друг другу принять презентабельный вид, ликвидировав все следы нашей небольшой деятельности. Затем Нэнси сделала шаг к двери, чтобы уйти.«На следующей неделе?» – прошептал я.

Она глотнула и поглядела на меня смущённо, но ответила:«Когда моя задница заживёт.

И не так больно в следующий раз, o’key, мистер учитель?»«Я боюсь, что вы будете чаще повторять свои правонарушения, – усмехнулся я, – чем ваша задница будет заживать, мисс Ньеучек. Каждая следующая розга должна быть больнее, чем в последний раз. Вы же знаете школьные правила!»Она кивнула, наклонив голову, чтобы поклониться на прощание.

Когда её взгляд снова упал на меня, то улыбка была мягкой и интимной. «Это действительно не такая большая цена, чтобы заплатить за такой кайф, – сказала девчонка, глубоко и с удовольствием вздохнув.

– Я никогда не чувствовала себя так здорово.» Её рука потёрла болезненный зад…«До следующей недели», – попрощался я шёпотом, целуя её.«До следующей недели», – ответила она, сияя глазами.Она закрыла дверь за собой, а я устало рухнул за стол.

Впереди была целая неделя без любимой, хотя и крайне неприлежной ученицы.ЛеночкаЛену сегодня будут пороть.

Она это знает, ведь в ее доме давно заведен обычай – если Лена получает двойку, то она должна ко времени, когда придет отец, лежать с голыми ножками (да что ножками – с голой попочкой) на диване рядом с раскрытым дневником и ремнем. Пороли Лену в этой жизни не так уж мало.

Училась она, в общем-то, неплохо, но всегда ведь случаются неудачи. В этот раз она была просто так невнимательна на контрольной, все ее ошибки были лишь следствием элементарных описок, просчетов.Лена знала материал, но во время контрольной думала о том, как классно погуляет на дискотеке с Сашей, как ей приятно с ним танцевать, прижиматься к его телу, а потом целоваться…Контрольная была вчера, а сегодня результаты выставили в дневник.

Да, двоек у Лены уже как пару лет не было, а за двойки всегда была серьезная порка и тут даже Лена осознавала, что это вполне заслужено, где это видано, чтоб она, умная девочка и получала двойки?

Растяпа, что же поделать… Конечно не всех за двойки порют, но, наверное, если бы не этот метод, она бы не училась так хорошо… Но черт возьми, ей ведь уже 17 лет!

В довершение ко всему, порка – это не только больно, но и так стыдно, скорей бы уже школу закончить… Ну, да ладно – сегодня придется потерпеть, а впредь надо быть менее рассеянной.

Отец уже скоро должен прийти, эх-эх-эх…Лена не спеша снимает юбочку, обнажая свои ноженьки… Бедненькие вы мои! Легкий холодок пробежал по ее коже… Вот он и ремень.

Лена взяла его в руки и слегка шлепнула себя по ножке – вот тебе, глупышка, ну почему ты такая растяпа!?

Осторожно положив ремень на стульчик, девушка сама потянула вниз трусики. В зеркале была видна ее попка.

Беленькая, она выделялась на фоне загорелых ножек. Да, сегодня она будет красненькой! Вот облом же! Лена легла на диван и стала ждать.Сердечко юной девушки бешено стучало:– Когда?

Вот-вот! Ничего нельзя сделать, что за напасть! Уже скоро… – Лена напоследок погладила попку, а потом ущипнула, – Эх, непослушная, вечно ты меня подводишь, ну и достанется же тебе сегодня…Мысли Лены были прерваны внезапным звуком ключа и она поняла, что это папа.

Он открыл дверь и увидел дочь, лежащей на диване в столь покорной и безобидной позе.

Не спеша папа взял в руки дневник.– Так, двойка по математике. Я вижу ты уже совсем обленилась!– Нет, папочка, просто я была невнимательной, – жалобно пролепетала Лена, уже явно не надеясь на пощаду.– Дочь моя, в любом случае ты сама виновата. Не правда ли?– Да, папочка, но я больше не получу ни одной двойки.– Может быть, и не получишь, но сегодняшняя порка будет тебе уроком.С этими словами отец взял ремень, а Лена вся напряглась, со страхом ожидая удара.– Вот тебе, непослушная девчонка, – первый же удар отца был достаточно сильным.– Ой!Лена слегка взвизгнула и на ее белой попке выступила розовая полоска.– Что ты кричишь?

Порка еще не началась! – с этими словами отец принялся еще сильнее стегать Лену. – Вот тебе, гадкая девчонка, получи, получи, получи, еще, еще…– Ой, ой, больно! – Лена начала делать непроизвольные движения руками и пыталась закрыть попу, за что получила сильный удар по рукам.– Будешь сопротивляться, получишь дополнительную порцию горячих!Отец продолжал стегать.

Попа покрывалась все новыми полосами, иногда доставалось и ножкам, которые дергались и пяточки то и дело сверкали.– Ой, не надо, не надо, прости папочка, ой, ой! – Лена старалась сильно не кричать, потому что понимала, что в таком случае ей достанется больше.– Ты еще все не получила!

Получи! Получи!Ремень опускался на ягодицы бедной девушки все сильнее, и ее попка начала покрываться новым слоем красноты…Внезапно в дверь позвонили. Отец остановился:– Странно, кто же это может быть?

Лежи так, а я пойду посмотрю.Лена обрадовалась внезапной передышке, но неужели она не получила сполна? Девушка потрогала попу.»Какая горячая, бедненькая моя попочка…»В комнату зашел Саша. Увидев Леночку, лежащую с голой попой на животе, он смутился и поспешно хотел выйти, но отец Лены задержал его.

Лена ничего не понимая, схватила какой-то кусок покрывала и накрылась.– Так вы с Сашей на дискотеку сегодня собирались?

Ладно, я отпущу тебя с ним, но сейчас наказание еще не окончено. Что это ты на себя накинула? Живо убери!

– с этими словами отец два раза подряд стеганул Лену.Девушка с трудом сдерживала слезы обиды и стыда.

Во время порки она крепилась, но сейчас…– Папочка, нет!– Ах нет?! – отец сорвал покрывало, взял ремень и стеганул Лену пряжкой.Бедная девчонка протяжно взвыла и чуть не скатилась вниз, слезы лились по ее лицу.– Ладно, пряжкой больше не буду, но это будет тебе наука.Отец продолжал стегать ремнем.– Ой, ну папочка, ну миленький, ну не надо!Саша смотрел на эту сцену.
– отец сорвал покрывало, взял ремень и стеганул Лену пряжкой.Бедная девчонка протяжно взвыла и чуть не скатилась вниз, слезы лились по ее лицу.– Ладно, пряжкой больше не буду, но это будет тебе наука.Отец продолжал стегать ремнем.– Ой, ну папочка, ну миленький, ну не надо!Саша смотрел на эту сцену.

У него было двоякое чувство: с одной стороны ему было жалко Лену, но с другой – вид обнаженного тела, извивающегося под ударами ремня привел Сашу в сумасшедшее возбуждение. Часто на дискотеках, прижимаясь в танце, он трогал эту попу, но через платьице, а ведь ему так хотелось залезть поглубже, дальше…

Читать онлайн «Сборник рассказов о порке» — RuLit — Страница 23

Загрузка. Слышу скрежет ключа в замочной скважине, ну вот и все.

Уже совсем скоро я буду визжать от боли в «комнате под лестницей». Я так подозреваю, что раньше там была спальня моих родителей. Это просторная квадратная комната с прекрасным видом из окна, отделана красным деревом, в ней очень тихо и звуки, раздающиеся в этой комнате, не слышны больше ни в одной точке нашего просторного дома.

Здесь же есть своя туалетная комната. Отец мой умер много лет назад, и я его почти не помню – мне было всего 5 лет, когда это случилось.

Мы с мамой живем на втором этаже, слуги занимают левое крыло первого этажа.

А с этой комнатой я познакомилась, когда пошла в школу, хотя, впрочем, не совсем сразу. Дело было так: я получила запись в дневнике – не выучила стихотворение, я даже и предположить не могла, чем это мне грозит!

Мама, конечно, предупреждала меня, что учиться я должна только на «Отлично», что у меня есть для этого все данные и все условия, что она одна занимается бизнесом, тяжело работает, не устраивает свою личную жизнь – и все это ради меня. От меня же требуется – только отличная учеба и послушание.

Присматривала за мной няня, она же и уроки заставляла делать, хотя мама говорила, что я должна быть самостоятельной и ругала няню за то, что она меня заставляет, считала, что я с детства должна надеяться только на себя, и учиться распределять свое время.

Вот я и «распределила» – заигралась и забыла!

Мать пришла с работы и проверила дневник (она это не забывала делать каждый день). Потом спокойным голосом сказала мне, что я буду сейчас наказана, велела спустить до колен джинсы и трусики и лечь на кровать попой кверху, а сама куда-то вышла. Я, наивное дитя! Так и сделала!

Я думала, что это и есть наказание – лежать кверху попой! Но каково же было мое удивление, когда через несколько минут, мать пришла, а в руках у нее был коричневый ремешок!

Она сказала, что на первый раз я получу 20 ударов!

В общем, ударить она успела только 1 раз. От страшной, не знакомой боли я взвыла, и быстренько перекатилась на другую сторону и заползла под кровать.

Это произошло мгновенно, я сама от себя этого не ожидала! И как она не кричала, не грозила – я до утра не вылазила от туда. Там и спала. От страха не хотела ни есть, ни пить, ни в туалет.

По утрам мать рано уезжала, а мной занималась няня. Няня покормила меня и проводила в школу.

Целый день я была мрачнее тучи, очень боялась идти домой, но рассказать подружкам о случившемся – было стыдно. Уроки закончились, и о ужас! За мной приехала мать.

Поговорив с учительницей, она крепко взяла меня за руку и повела к машине.

Всю дорогу мы ехали молча. Приехав домой, я, как всегда, переоделась в любимые джинсики, умылась и пошла обедать, пообедала в компании мамы и няни и, думая, что все забылось, пошла делать уроки. Часа через два, когда с уроками было покончено, в мою комнату вошла мать, и спокойным голосом рассказала мне о системе моего воспитания, что за все провинности я буду наказана, а самое лучшее и правильное наказание для детей – это порка, так как «Битье определяет сознание», и, что моя попа, создана специально для этих целей.

Если же я буду сопротивляться ей, то все равно буду наказана, но порция наказания будет удвоена или утроена! А если разозлю её, то будет еще и «промывание мозгов».

Потом она велела мне встать на четвереньки, сама встала надо мной, зажала мою голову между своих крепких коленей, расстегнула мои штанишки, стянула их вместе с трусами с моей попки и позвала няню.

Няня вошла, и я увидела у неё в руках палку с вишневого дерева. Конечно, я сразу все поняла! Стала плакать и умолять маму не делать этого, но все тщетно.

Через пару секунд – вишневый прут начал обжигать мою голую, беззащитную попу страшным огнем.

Мать приговаривала – выбьем лень, выбьем лень. А я кричала и молила о пощаде! Меня никто не слышал. Но через некоторое время экзекуция прекратилась.

Моя попа пылала, было очень-очень больно и обидно, я плакала и скулила, но отпускать меня никто не собирался. Мама передохнула, и сказала, что это я получила 20 ударов за лень, а теперь будет ещё 20 за вчерашнее сопротивление.

Я просто похолодела от ужаса! А вишневый прут опять засвистел с громким хлопаньем опускаясь на мою уже и без того больную попу.

Я уже не кричала, это нельзя было назвать криком – это был истошный визг, я визжала и визжала, мой рассудок помутился от этой страшной, жгучей, невыносимой боли.

Казалось, что с меня живьем сдирают кожу. Что я больше не выдержу и сейчас умру!!

Но я не умерла…

Порка закончилась, и меня плачущую, со спущенными штанами, держащуюся за попу обеими руками, повели в ванную комнату. Няня велела мне лечь на живот на кушетку, я легла, думала, что она сделает мне холодный компресс, думала, что она меня пожалеет, но не тут-то было. Она стянула с меня болтающиеся джинсы и трусы и заставила встать на четвереньки, я взмолилась и взвыла одновременно!

Думала, что меня снова будут пороть. Но, как оказалось, мне решили «промыть мозги»! Мне стало еще страшнее! Я не могу передать словами свой ужас от неизвестности и боязни боли!

В тот же момент в дырочку между половинками моей истерзанной попы вонзилась и плавно проскользнула внутрь короткая толстая палочка, я закричала, больше от страха, чем от боли, а мама с няней засмеялись.

В меня потекла теплая вода, я почти не чувствовала её, только распирало в попе и внизу живота, а я плакала от стыда и обиды. Через некоторое время страшно захотелось в туалет. Но мне не разрешали вставать, а в попе все еще торчала эта противная палочка, а няня придерживала её рукой.

Наконец мать разрешила мне встать и сходить в туалет.

Это наказание я помнила очень долго.

Я всегда во-время делала уроки, все вызубривала, выучивала. Часами сидела за уроками. Я всегда была в напряжении и страхе.

Повторения наказания я не хотела. Так прошло три года. Начальную школу я закончила блестящей отличницей с отличным поведением. Мама была счастлива! Вот я и в пятом классе.

Новые учителя, новые предметы.

Первая двойка по английскому языку… Дома я все честно рассказала маме, и была готова к наказанию. Но в тот вечер наказывать меня она не стала.

Я думала, что она изменила свою тактику моего воспитания.

Сама я стала очень стараться и скоро получила по английскому четверку и две пятерки! Неожиданно в нашем доме начался ремонт, как оказалось, в комнате, о существовании которой я не подозревала. Она располагалась под лестницей и дверь её была обита таким же материалом, как и стены, поэтому была не заметной.

Через неделю ремонт закончился. Привезли какую-то странную кровать: узкую, выпуклую, с какими-то прорезями и широкими кожаными манжетами.

Тогда я думала, что это спортивный тренажер – мама всегда заботилась о своей фигуре. Еще дня через три меня угораздило получить тройку по математике и знакомство с «комнатой под лестницей» состоялось!

Вечером, после того, как мать поужинала и отдохнула, она позвала меня в новую комнату.

Комната была красивой, но мрачной.

В середине комнаты стояла странная кровать. Мама объяснила мне, что теперь эта комната будет служить для моего воспитания, то есть наказания.

Что кровать эта – для меня. На неё я буду ложиться, руки и ноги будут фиксироваться кожаными манжетами так, что я не смогу двигаться, а попа будет расположена выше остальных частей тела. В общем – очень удобная конструкция, да еще и предусмотрено то, что я буду расти.

Вот какую вещь купила моя мама!

Она определенно гордилась этим приобретением, как выяснилось, сделанным на заказ! Потом она показала мне деревянный стенд. На нем был целый арсенал орудий наказания!

Черный узенький ремешок, рыжий плетеный ремень, солдатский ремень, коричневый ремень с металлическими клепками, красный широкий лакированный ремень с пряжкой в виде льва, желтый толстый плетеный ремень, тоненькие полоски кожи собранные на одном конце в ручку (как я потом узнала – плетка), ремень из грубой толстой ткани защитного цвета. Потом мы пошли в ванную комнату. Здесь мама показала прозрачное красивое корытце, в котором мокли вишневые прутья из нашего сада – это розги, сказала она.

Войти с помощью

  1. Порка
  1. Самородок

Автор: Константин Эделев Аннотация: Ребят, 18+ Текст: I.

Трусы в разноцветный горошекГлухой щелчок вспорол тишину офиса. Кожа о кожу. Лента черного ремня Wrangler о задницу маркетолога Геннадия. Вслед за щелчком – сдавленное «Ай!».

Менеджер по продажам Илья, которого более ушлые коллеги вытеснили в первый ряд круга зрителей, поморщился.После второго удара Геннадий сдержался. Если бы Илья стоял с другой стороны толпы, то наверняка его взору предстали бы сжатые зубы и зажмуренные глаза маркетолога.

Но сейчас он видел белую волосатую жопу с двумя красными полосами.Щелчок! Геннадий дернулся, приспущенные до колен штаны упали на пол.

Снимать брюки и трусы — обязательное условие порки. Для женщин поблажек не было – им тоже приходилось задирать юбки и спускать трусики. Одно дело, когда шлепают дородных дам, которых в офисе большинство.

И совершенно другое – когда наказанию подвергают аппетитных девушек.

В первом случае Илья испытывал легкое отвращение, смешанное с сожалением из-за бессмысленной траты времени. Во втором случае созерцание порки доставляло Илье особенное, запретное, удовольствие.

Всякий раз он напускал на себя безразличный вид, но низ живота наливался истомой, в штанах напрягалось.

Однажды, когда порцию шлепков получала самая красивая девушке в оупенспейсе — аналитик Лиза, Илья не выдержал и по окончании экзекуции закрылся в туалете, чтобы снять напряжение. Потом неделю не давала покоя мысль, что в кабинке туалета установлена скрытая камера.Щелчок! Маркетолог резко подался вперед, чуть сдвинув стол, на котором лежал животом и грудью.

«Стол для порки». Так про себя называл этот предмет мебели Илья, но вслух не произносил.

О порке в офисе вообще не говорили. Но Илья был уверен, что так стол окрестили и другие обитатели офиса.Щелчок! Пятый и последний. Пять ударов — такое правило.

Геннадий помедлил несколько секунд – вдруг еще прилетит – выпрямился.

Резко натянул трусы — семейные, в разноцветный — красный, зеленый, желтый и синий — горошек. Взлетели коричневые мятые брюки. Бляшка ремня ударилась о край стола.

— Черт! — вырвалось у маркетолога.- Ну что же вы, Геннадий Сергеевич? Ругаетесь при женщинах, — сказал экзекутор, генеральный директор Петр Антонович, вставляя Wrangler в шлевки брюк Strellsonи откинув полы пиджака Dolce & Gabbana.

Илья был достаточно близко к генеральному и с начала порки вдыхал аромат одеколона — что-то волнительное и подавляющее.- Я. я. – замялся Геннадий.- Думаю, вы просто извинитесь и этого будет достаточно, да?

— сказал Петр Антонович с покровительственной улыбкой.- Да, — еле слышно ответил маркетолог, глядя в пол. — Тогда скажите: простите, женщины.- Простите, женщины, — промямлил Геннадий.- Вот и хорошо, — сказал генеральный, хлопнул в ладоши и добавил: — А теперь за работу!II. Крыса ЕленаНа следующий день в офисе намечался праздник.

Компания достигла какого-то пика в продажах. Илья как менеджер по продажам, наверное, должен был знать, что это за пик, но не знал. Также он понятия не имел о служебных обязанностях маркетолога Геннадия или аналитика Лизы.

Зато Илья отлично представлял, чем занимается секретарь Елена.

Секретарь Елена была крысой. Жирной самовлюбленной крысой.

Кажется, секретарша считала, что у нее только две обязанности. Первая – вздыхать о том, как она много работает. Вторая — стучать на сотрудников.

Причем, у крысы (Илья также про себя называл ее Мразь) была особая манера доносить до начальства сведения о косяках сотрудников.

Она не бежала в кабинет генерального (кто бы эту крысу туда пустил), она просто громко восклицала «Юрочка!

Ты опять весь день сидишь в Фэйсбуке! И откуда столько времени? А я что-то так упахиваюсь. Даже дома не до соцсетей – работа» или «Танюш, а ты почему не на совещании?

Забыла? Я все свои дела записываю, чтобы ничего не упустить».

Часто этого было достаточно.Сегодня крыса Елена была в замечательном расположении духа. Сегодня она могла стучать напрямую генеральному.

Любые события в офисе отмечали по одному сценарию. Около 17.00 какой-то мужик, вроде бы с этажа начальства (лакей, в общем), приносит пять бутылок шампанского и ставит на стол для наказаний. Извлекает из карманов три упаковки с пластиковыми стаканчиками, небрежно бросает рядом с бутылками и уходит.

Потом офисные женщины (но не крыса Елена, конечно) распаковывают и расставляют стаканчики, и все сотрудники ждут Петра Антоновича. Как только генеральный появляется в оупенспейсе, коллектив мчится к столу, иногда даже стулья опрокидывают.В этот раз стул упал только у Ильи, но к столу он подбежал одним из первых.

Петр Антонович уже открывал бутылку (а первую бутылку он всегда откупоривал сам): крепко сжал пробку, вертя кулаком туда-сюда, в мертвенном офисном свете поблескивало стекло часов Epos.Пук!

Пробка выскочила, из горлышка бутылки потянул дымок углекислого газа.

Петр Антонович разлил шампанское по пластиковым стаканчикам.

Плескал по чуть-чуть — бутылки хватило на тридцать или около того порций.

«У нас работают тридцать человеческих порций», — подумалось Илье.

Он смотрел на белые, хаотично расставленные на столе стаканчики, а перед мысленным взором возник образ: наполненные водой старые ведра и кастрюли под протекающей крышей.- Ну, мужчины и женщины, поздравляю!

— провозгласил Петр Антонович, поднимая стаканчик. — Пейте.Генеральный пригубил шампанское, буквально смочил губы. Он всегда так делал, хотя Илья не раз слышал о фееричных пьянках на этаже руководства.- Все успехи благодаря Вам, Петр Антонович, — затараторила крыса.

— Вы не только сами тянете компанию, но и нас заставляете любить работу. Не понимаю, как некоторым может не нравиться наша прекрасная компания.В груди у Ильи похолодело.- Кому?

— спросил генеральный.- Например, Илье Георгиевичу, — она вытянула короткий толстый палец, на котором восседал большой фиолетовый камень.

«И как она натянула кольцо на этот обрубок?» — подумал Илья, а секретарша продолжила:- Вчера в Фэйсбуке назвал нашу работу чертовой. Я вот работу обожаю, поэтому поразилась такому деферамбу.- Деферамбу?

— спросил генеральный.- Ну да, постулату, — уточнила Елена.Илья почувствовал, как пальцы сжались в кулаки, и усилием воли разжал их.Вчера вечером он выпил три банки пива «Клинское», нет, пять, и написал на своей странице в Фэйсбуке: «Достала чертова работа!» Запись провисела секунд двадцать, после чего Илья в панике, которая заполнила вроде бы анестезированную алкоголем душу, удалил ее. Но двадцати секунд хватило.«Жырная мразь», — подумал Илья.

Причем подумал через букву «ы».- Что ж, — сказал генеральный, — мне пора за работу, а вы празднуйте. Еще четыре бутылки осталось. Все выпейте.- Обязательно выпьем, а потом трудиться!

— заверила Елена, но генеральный уже развернулся и пошел к выходу их офиса.

Илья с трудом повернул голову, но увидел только заднюю часть блестящих туфель TomFord.- Празднуем! — весело сказал Геннадий, хватая бутылку шампанского.III. ПИСЬМОИлья немного постоял с коллегами, стараясь ни с кем не встречаться взглядом.

Они тоже не горели желанием смотреть в его сторону (кроме крысы, которая поглядывала на него со снисходительной улыбкой). Потом он пошел на рабочее место.

Поднял стул и сел ждать письмо.

ПИСЬМО.Позавчера такое письмо получил Геннадий. И в адресаты маркетолог попал благодаря крысе.

Дело в том, что Геннадий любил выпить.

Пить в офисе можно было только с санкции генерального и только шампанское. А Геннадий выпил водки: закрылся в кабинке туалета и осушил чекушку.

Бутылку выбросил в корзинку, закидав сверху туалетной бумагой. Вернувшись в оупенспейс, Геннадий сразу столкнулся с секретаршей, которая стояла между двумя столами, перегородив проход и буравя маркетолога маленькими черными глазками.

Геннадий задержал дыхание, плотно сомкнул губы и протиснулся к рабочему месту.

Но крыса его достала. Спустя примерно час Геннадий сидел за компьютером и смотрел ролик на Ютюбе. На видео мужики на Запорожце пытались вытащить из грязи трактор. Геннадий надел наушники — наверняка персонажи видео матерились.

Крыса подкралась к маркетологу.

Илья видел это, но предупредить коллегу не мог — Геннадий сидел к нему спиной. Писать в Скайп тоже не вариант — крыса прочитает.Илья наблюдал, как секретарша медленно склонилась над правым плечом Геннадия.

Тот резко повернулся, вскрикнул «Ой!» и сорвал с головы наушники.

И вот это «Ой!» выдало Геннадия: со звуком рот исторг пары алкоголя прямо в лицо крысе.- Геночка!

Ну как же так? Пьешь в рабочее время.

Столько дел! Я уже еле на ногах стою, а ты, как это у вас, алкоголиков, называется? Расслабляешься! Нехорошо, Геночка, нехорошо!В тот же вечер Геннадий получил ПИСЬМО. Теперь свое ПИСЬМО ждал Илья.

Он периодически обновлял папку «Входящие» на корпоративной почте — новые письма появлялись только, если нажать еле приметную кнопку «Обновить», а если этого не делать, то о новой корреспонденции благополучно не узнаешь.

Илья периодически применял этот трюк. Но сегодня вечером он ждал ПИСЬМО. Не важно, прочитает его или нет: на то, что случится завтра, осведомленность менеджера по продажам не повлияет.

Но вот если ПИСЬМО не придет, то завтра не случится ничего.

Будет день как день, кажется четверг.Но ПИСЬМО пришло. В 18.57, за три минуты до окончания рабочего дня. ПИСЬМА всегда приходили за одну – пять минут до того, как в офисе начнут выключаться компьютеры.Илья еще раз обновил «Входящие».

ПИСЬМО, разумеется, не исчезло. Он провел сухим языком по шершавым губам. Помедлил несколько секунд и дважды ударил указательным пальцем по левой кнопке мыши.

А потом прочитал:«Илья Георгиевич! Предлагаю вам завтра во второй половине дня принять участие в получении дисциплинарного взыскания в виде порки.

Взыскание будет наложено сами знаете, за что и сами знаете, на что.Генеральный директор ООО «Дегенерейшн» Засулин Петр Антонович».IV. СогласиеДома Илья принял душ и голым упал на кровать.

Он почти всегда ходил по квартире обнаженным.

Одежду надевал только ранней осенью, когда на улице уже холодно, а отопление еще не включили, и когда приходили гости (было пару раз). Но в этот раз нагота ощущалась остро и болезненно. Стало неуютно, и он накинул черный махровый халат.

Побродил по комнате, зашел на кухню. Есть не хотелось, и он ограничился стаканом воды. Потом вернулся в постель, полежал, и тут пришла мысль, что нужно подготовиться.

Илья встал, вытянул из шкафа выдвижной ящик, в котором хранил нижнее белье: в смысле, трусы и носки. Пока никаких извращений. Покопался и извлек серые боксеры с надписью KelvinKleim.

Эти трусы Илья купил, чтобы ходить на свидания.

По крайней мере, так объяснял покупку себе.

Но всякий раз, когда боксеры мелькали серым пятном среди пестрых семейников, перед мысленным взором Ильи всплывало гладко выбритое лицо Петра Антоновича.

Модные боксеры он одевал только раз.

И, кажется, тогда девушка не поняла, что попала на свидание.

Теперь предстоял второй раз.Уснул Илья за полночь. Перед сном пришла мысль побрить зад.

Но, поразмыслив, Илья отбросил идею. Сколько порок он наблюдал, не видел ни одного мужчину с бритой жопой. Зачем выделяться? И, наверняка, волосы на заднице так просто не дадутся.

Опять же, изгибы там всякие. Еще порежется.

Фильм какой-то был, там лентой с воском волосы выдирали.

Больно, наверное.Утром в офисе коллеги по-прежнему отводили глаза. Только крыса смотрела с сочувственным укором: мол, как же так, Илюшенька?

Около одиннадцати на стол упал лист бумаги.- Подпиши, Илюша, — сказала Елена.«СОГЛАСИЕ» — большими буквами по центру. Ниже

«Я, такой-то (его фамилия, имя и отчество) даю свое согласие.»

Дальше Илья не читал. Вообще изучать документы, которые дают на подпись, зазорно.

Он не читал ни трудовой договор, ни инструкции по пожарной безопасности и охране труда. Читая документ, ты проявляешь неуважение к его составителю.

А зачем хамить лишний раз?Илья взял со стола ручку и оставил подпись там, где только что был указательный обрубок крысы. Секретарша взяла бумагу и покинула оупенспейс, виляя задом.В голове Ильи билась мысль «Прошу уволить меня по собственному желанию. Прошу уволить меня.» Эта мантра всплывала в мозгу каждый день, особенно когда он видел крысу.

Но сегодня мысль почти материализовалась — он открыл блокнот и нацарапал ручкой слово «Прошу».V.

ПоркаВремя превратилось в огромный и корявый камень, от которого Илья, поглядывая на часы в правом нижнем углу монитора, отколупывал кусочки-минутки. На обед он не ходил: есть не хотелось и вести бессмысленные столовские беседы тоже.

Впрочем, перекусить его никто не позвал.Илья сидел, положив голову на подставленную кисть левой руки, и читал статью о брачных играх белых лебедей, когда громыхнуло: — Илья Георгиевич, пройдемте!Илья вскочил, одновременно лихорадочно сворачивая окно браузера.В проходе между столами возвышался Петр Антонович. Взгляд Ильи приковали обнаженные белые зубы генерального.

«А если он меня за яйца укусит?», — мелькнула нелепая мысль.Петр Антонович повернулся и энергично пошел к столу для порки. Илья сделал шаг, второй. Ноги будто ватные, низ живота налился неприятной тяжестью, в кишках заурчало.

Он оперся о стол, постоял, глядя, как коллеги стягиваются к месту позора. Сегодня — его позора. Потом продолжил путь. Мимо шмыгнул Геннадий и чуть ли не побежал к остальным зрителям, чтобы не явиться на экзекуцию вместе с жертвой.На лобное место Илья добрел, когда Петр Антонович вытащил ремень из шлевок брюк.

Черная кожаная полоска, сложенная вдвое, раскачивалась над серо-зеленым ковролином.- Прошу, — сказал Петр Антонович и указал на стол.Илья подошел к эшафоту и замер. — Снимайте штаны, Илья Георгиевич.

И трусы, — приказал генеральный.Илья непослушными пальцами схватился за бляшку ремня, с трудом расстегнул.

Пуговица на джинсах далась с еще большим трудом.

В стыдливой тишине Илья услышал, как вжикнула молния.

Он помедлил секунду и резко опустил джинсы вместе с трусами до колен и сразу упал грудью на стол.

«Надо было джинсы, а потом трусы, чтобы все увидели боксеры»

, — пробежал в голове очередной тараканчик.- Начнем!

– сказал Петр Антонович и яйца Ильи превратились в кедровые орешки.

Щелк! Ягодицы обожгло. Илья зажмурился и стиснул зубы, пальцы впились в край стола.

«Не так уж и больно», — подумал он.Щелк!

«И даже не сильно стыдно», — продолжил он мысль, но пальцы не расслабил.Шелк! Больше половины пройдено.Щелк!

Илья за каким-то хером поднял веки и встретился взглядом с Лизой. Ее серые влажные глаза смотрели с жалостью.

Было в них что-то еще, что-то… Вопрос? Какой? «Зачем?» Илья зажмурился.

Задница горела от ударов, а лицо – от стыда. Щелк! Пятый и последний. Пальцы расслабились, правая рука почти отпустила столешницу.Щелк!

Шестой?! Илья дернулся от неожиданности.- Ой! – вскрикнул кто-то в толпе.Щелк!

Щелк! Илья переступил с ноги на ногу. Жопа задеревенела, как будто в ягодицы ввели лидокаин.

Хотелось ее размять.Щелк! Илья вдруг осознал, что член стоит колом. И вроде бы подниматься он начал после четвертого удара.

Зачем открывал глаза?Щелк! Илья сбился со счета.- Пожалуй, хватит, — сказал Петр Петрович. – Теперь, мужчины и женщины, по дисциплинарному взысканию в виде порки, у нас новая норма.Илья, не разгибаясь, чтобы не выставить на обозрение коллег свой средний размер, опустил руки и натянул штаны.

После этого поднялся, застегнул джинсы и ремень, рубашку заправлять не стал. — За работу, — бросил Петр Петрович, резко развернулся и зашагал к выходу.

Офисная живность расползалась. На Илью по-прежнему никто не смотрел.

Только Лиза, направляясь к своему рабочему месту, глянула искоса. «Как приятно от нее пахнет», — подумал Илья и устремился в туалет – снять напряжение.Когда он вернулся на место, про порку все будто забыли. А может и правда забыли? — Пивка вечером выпьем, Илюх?

– сказал Геннадий и, зыркнув на секретаршу, добавил: — После работы. — Давай. Чего бы ни выпить, — ответил Илья и развернул браузер.Статья про лебедей?

Зачем он это читал? Пиликнул телефон. Смска. Илья кликнул на иконку с сообщениями: «Зачисление зарплаты…».«О, кайф!» — подумал Илья. Потом на глаза попался блокнот.

Среди бессмысленных закорючек, черточек и крестиков затерялось слово «Прошу».

Илья взял ручку и тщательно заштриховал буквы, превратив слово в черный прямоугольник.

Другие работы автора: +12 18.10.2018 8526

Читать онлайн «Сборник рассказов о порке» — RuLit — Страница 10

Загрузка.

Впрочем, некоторые патронессы отступали от этого правила и наказывали детей, садясь сами в кресло, кладя виновного на колени и приказывая сторожу или няньке придерживать за ноги. Наконец, некоторые ставили свою жертву на четвереньки, садились на нее верхом и, зажав коленками, секли. Но это уже были отступления. Я уже выше сказала, что допускалось усиливать строгость наказания за строптивость или дерзости во время самого наказания.

Тогда виновного держали на весу и в таком положении секли розгами, что было несравненно мучительнее.

Наконец, иногда особенно жестокие патронессы, как было со мной, приказывали повернуть животом вверх и секли в таком положении.

Читать онлайн

Опять же ради справедливости должна сказать, что несмотря на жестокость наказаний, благодаря хорошей пище и уходу за детьми, вреда здоровью они не причиняли, хотя нередко бывало, что наказанная девочка или мальчуган проваляются после наказания несколько дней в лазарете.

Я заметила, что как только приводили двух девочек для наказания, у патронесс, чаще девушек, появлялось особенное возбуждение, глаза горели, пока девочку или мальчика, которых, как мы сказали, могли наказывать только замужние патронессы или вдовы, раздевали и клали или привязывали на скамейке. Особенно это было заметно у дам или девиц, наказывавших в первый раз.

Читать онлайн

Надзирательница и помощница должны были наблюдать каждая у своей скамейки, чтобы прислуга в точности исполняла приказания наказывающей патронессы. Они же обязаны были громко считать удары розог.

При наказании мальчиков все это исполняли воспитатель и его помощник. Совет патронесс, конечно, скрывал, что большинству из них доставляло громадное наслаждение сечь детей. Он объяснял суровость и продолжительность телесных наказаний, которым подвергал детей, только тем, что слабое наказание бесполезно, если даже не вредно, и что жестокое наказание розгами редко когда не исправит наказанного.

С последним я сама должна согласиться, – по крайней мере для некоторых натур этот принцип был вполне верен. Князь Аполлон Сергеевич Хряпнин-Писоцкий Развратный и немолодой, но очень богатый князь Аполлон Сергеевич Хряпнин-Писоцкий решил жениться на молодой, красивой сироте из знатного, но обедневшего рода Гарусовых.

Он увидел Машеньку Гарусову в губернском городе на ужине у предводителя Дворокорытцева и воспылал к ней порочной страстью. Не имея прежней своей молодости и красоты, чтобы соблазнить и бросить юную девицу благородного происхождения, князь решил сделать ей предложение по всей форме, и уже потом, под личиной законного брака, надругаться всласть над её юным неопытным телом. Князь стал ездить в деревню, где сирота по имени Машенька жила со своей пожилой, неумной и деспотичной тёткой, старой девушкой – Семиоклой Кузьминичной Гарусовой.

Обе девицы жили уединённо. Ни та, ни другая ничего не слыхали ни про грязное прошлое князя, ни про его наложниц и любовниц в обеих столицах, ни про его забавы со своим гаремом из дворовых девушек.

Кое-кто из соседок пытался рассказать тётке и племяннице про любовные утехи его сиятельства, но они не поняли и половины, одна – по глупости и неопытности, вторая – из-за юности и невинности.

Машенька была чудо, как хороша!

Она только недавно кончила в институте для бедных благородных девиц, и её огромные серые глаза смотрели на мир доверчиво и невинно. Тонкая и хрупкая, она имела уже прилично развитую для своих шестнадцати лет грудь. Скромные платья, дешёвые шляпки и капоты не могли скрыть природную прелесть юной девицы.

Стройная и изящная девушка целые дни проводила за чтением французских романов о возвышенной любви и верной дружбе. Князь часами просиживал с её тёткой за самоваром и искоса поглядывал то на белую и нежную шейку девушки, то на узенькую ступню, нечаянно выглянувшую из-под простенького платья предмета своей страсти.

Делая вслух самые тонкие и изысканные комплименты уму и добродетелям тётки Семиоклы Кузьминичны, князь мысленно раздевал прелестную Машу и впивался страстными поцелуями в её божественное тело.

О, как хотелось ему стиснуть руками гибкий девичий стан!

По-хозяйски сорвать с девушки её одежду! Мять её груди с целомудренными сосками, раздвигать не знавшие мужского прикосновения бёдра, вонзаться раз за разом своим опытным жезлом в её горячую и влажную глубину! Но приличия требовали прежде свадебного ритуала, и князь решил подчиниться им.

В соседнем с Гарусовыми имении проживала дальняя родственница князя, вдова Шишова Поклепея Ставридовна, слывшая не только неглупой женщиной с бурным прошлым, но и ловкой свахой, сладившей не одну свадьбу.

Некогда первая красавица губернии, госпожа Шишова успела пожить в своё удовольствие.

О её грудях ходили в своё время легенды. Её выносливость в любовных баталиях не имела себе равных. Почивший в бозе супруг рано освободил жадную до любовных утех даму от жалких потуг своего немощного тела, и молодая вдова пере**ла почти всю мужскую половину губернии.

С годами Поклепея Ставридовна поутихла, присмирела, обрюзгла телом, подурнела с лица и зажила праведно и честно. Поговаривали, правда, о лакее Пантюшке, который в любое время был вхож в барскую спальню и про отставного унтера, живущего в сторожке на «особом положении»… но, чего только люди из зависти не скажут!

Хорошо распорядившись по молодости своею жизнью, немолодая барыня предпочитала теперь – налаживать чужие. Знакомила, сватала, советовала, и, бывало, тайком сводничала.

К ней-то и обратился князь Аполлон Сергеевич с просьбой как можно быстрее решить дело со сватовством и свадьбой. И вскоре бедная Машенька, не смея ослушаться суровой своей тётки, уже шла под венец с князем, который годился ей не только в отцы, но и в дедушки. Машенька вошла в двери малой гостиной: – Звали, Поклепея Ставридовна?

– Звала, душа моя, звала! Да ты поди поближе, садись, поговорим, мы ж теперь с тобой родня.

Маша неловко присела на пуфик.

Голова у неё кружилась от усталости и от голода – из-за страха и волнения она не могла проглотить ни кусочка за столом! Её лицо было белее фаты, руки в белых перчатках лежали, словно неживые на коленках, мелко дрожавших под белоснежным кружевом свадебного платья. – Слушай меня, Машенька, и запоминай, – торжественно начала новоиспечённая родственница и начала говорить такое, что Машу сразу же бросило в жар!

Захлёбываясь слюной, смакуя в уме видения своей прежней бурной жизни, Поклепея Ставридовна, долго говорила об обязанности супруги быть покорной во всём (во всём!) своему супругу, о позоре и невыносимом существовании брошенных мужьями, отвергнутых обществом жён, о святом долге женщины доставлять своему мужу всяческие удовлетворения, какие бы он не возжелал. – Ты, Машенька, девица молодая, невинная, матери у тебя нет, наставить тебя некому, вот и послушай меня, для счастья своего, если не хочешь беды на свою голову, – и госпожа Шишова брала новобрачную за ледяную руку, – То, что ты по-французски и на фортепьянах обучена, это – хорошо, но главное, быть мужу покорной, так-то, голубка моя!

Вы теперь одна плоть, ложе теперь у Вас общее, и власть над тобой у мужа теперь полная! Скажет тебе: «Разденься догола! Разденься.» Скажет: «Пляши, жена, нагишом!

Изволь плясать нагишом. Так-то!» То, краснея до слёз, то, бледнея до обморока, слушала бедняжка липкие слова свахи, и чудилось ей что-то страшное, срамное и неотвратимое. И, в своей непонятности, только ещё более пугающее и ужасное. В голове у Машеньки был полный сумбур!

Одно только поняла бедная девушка – нельзя сердить князя, нельзя допустить, чтобы князь вернул её к тётке с позором… Ссутулившись, скособочившись, весь во власти своей звериной похоти, князь резко, с размаху, пихался, словно пытаясь с каждым толчком вдавиться всем своим корпусом в привязанное тело своей юной жены. Его огромный член, разорвав девственную плеву, с громким чавканьем раз за разом погружался между волосатых губок женского срама. Сладострастная истома поднималась волнами от низа его живота, отдаваясь в голове князя праздничным звоном.

Руки мужчины сжимали нежное тело свежеиспечённой женщины, то мучая и тиская её груди, то упираясь в крутой изгиб её бёдер, то пробираясь к ней под зад, чтобы до боли раздвинуть и так раскрытые бёдра и ягодицы!

Комната под лестницей

Свист! Удар! Второй раз розга приземлилась на три дюйма ниже яркой полосы, оставленной предшествующим ударом – через верхнюю часть бедер Линды.

Идея Колина была в том, что первые две полосы должны быть как бы ограничителями.

Он решил нанести все последующие четырнадцать ударов между ними и выстроить на попе подчиненной полосу интенсивной боли, которая должна не давать молодой Мисс Чарлтон садиться по крайней мере несколько дней. Девушка вскрикнула и вся сжалась.

Она ждала следующий удар, пытаясь немного облегчить боль тем, что сжимала и разжимала «нижние щеки». Жужжание! Удар! Теперь, когда Колин прицелился, он начинал сечь больнее. Свист! Удар! Следующий удар он нанес с такой силой, как если бы порол самого отъявленного шестнадцатилетнего негодяя.

Конечно, этот негодяй должен был носить брюки и иметь кое-какой предшествующий опыт розог. Линда не имела ни того, ни другого, а потому издала душераздирающий вопль. – Ааааиееее! Ооооу! Оввввууу!!!

– ее попа дугообразно выгнулась, а голова запрокинулась.

Волосы взлетели. Колин наблюдал, стараясь сдерживать эмоциии. Он знал, что зад Линды был уже очень болезненным после первых трех ударов, но понимал, что надо на будущее выбить из нее всякое желание выходить из подчинения, обманывать или хитрить. Он остановился на некоторое время, позволяя девушке перетерпеть боль.

Линда подняла одну щиколотку в неопределенном положении и помахивала попой из стороны в сторону. Она начала рыдать. Розга заплясала снова в устойчивом ритме. Удар! – И-эээээ!!! Удар! – Оуууууу!!!

Удар! – Оуууууу!!! Удар! – Йееееуу!!! Оууу!!! Оух! Восьмой удар заставил молодую блондинку отпустить ножки кресла, вскочить и дико закричать. Она крутилась около спинки, слезы текли по ее лицу.

Девушка не имела сейчас понятия ни о чем, кроме боли в ее попе. Она отчаянно массировала зад обеими руками, напрасно пытаясь сжать, уменьшить боль. Учительница совсем не подозревала, какое зрелище она представляла.

– Линда! Ложитесь обратно вниз! Плачущая учительница не отвечала. Колин положил розгу на стол и подошел к ней.

Он взял ее за плечи и посмотрел на красивое лицо, искаженное болью.

Она дрожала в его руках подобно испуганному животному. – Это ваш выбор, Линда, – сказал он.

– Или вы согнетесь обратно над этим креслом и примете остальную часть наказания, как мы договорились, либо мы прекращаем это.

Но тогда значит, что вы вытерпели восемь розог впустую.

Вам все равно придется покинуть школу… Вы согласны? Линда попыталась заставить себя подумать логично.

У нее не было выбора. Эта порка была как раз тем, что она сама потребовала! Она знала, что это больно, что розга ужасно ранит.

Она кивнула. Ее взлохмаченные волосы снова упали вниз.

Красная от стыда девушка, не говоря ни слова, медленно перегнулась Сегодня 14 мая, 5 часов вечера.

Я стою, опираясь на лестничный парапет, и с тоской смотрю на входную дверь. Скоро придет моя мать. Я с ужасом думаю об этом.

Что меня ждет?! От представления того, что она сделает со мной, сердце мое падает, в животе все сжимается, руки и ноги трясутся мелкой дрожью, а мягкое место покалывает тысячами, нет миллиардами острейших иголок!

Причина моего животного страха – предстоящее наказание. Безусловно, я его заслужила, плохо написала годовую контрольную по алгебре, хотя и занималась с репетитором.

Не понимаю, почему так вышло? Слышу скрежет ключа в замочной скважине, ну вот и все. Уже совсем скоро я буду визжать от боли в «комнате под лестницей».

Я так подозреваю, что раньше там была спальня моих родителей.

Это просторная квадратная комната с прекрасным видом из окна, отделана красным деревом, в ней очень тихо и звуки, раздающиеся в этой комнате, не слышны больше ни в одной точке нашего просторного дома. Здесь же есть своя туалетная комната. Отец мой умер много лет назад, и я его почти не помню – мне было всего 5 лет, когда это случилось.

Мы с мамой живем на втором этаже, слуги занимают левое крыло первого этажа. А с этой комнатой я познакомилась, когда пошла в школу, хотя, впрочем, не совсем сразу. Дело было так: я получила запись в дневнике – не выучила стихотворение, я даже и предположить не могла, чем это мне грозит!

Мама, конечно, предупреждала меня, что учиться я должна только на «Отлично», что у меня есть для этого все данные и все условия, что она одна занимается бизнесом, тяжело работает, не устраивает свою личную жизнь – и все это ради меня.

От меня же требуется – только отличная учеба и послушание.

Присматривала за мной няня, она же и уроки заставляла делать, хотя мама говорила, что я должна быть самостоятельной и ругала няню за то, что она меня заставляет, считала, что я с детства должна надеяться только на себя, и учиться распределять свое время.

Вот я и «распределила» – заигралась и забыла! Мать пришла с работы и проверила дневник (она это не забывала делать каждый день).

Потом спокойным голосом сказала мне, что я буду сейчас наказана, велела спустить до колен джинсы и трусики и лечь на кровать попой кверху, а сама куда-то вышла.

Я, наивное дитя! Так и сделала!

Я думала, что это и есть наказание – лежать кверху попой! Но каково же было мое удивление, когда через несколько минут, мать пришла, а в руках у нее был коричневый ремешок!

Она сказала, что на первый раз я получу 20 ударов!

В общем, ударить она успела только 1 раз.

От страшной, не знакомой боли я взвыла, и быстренько перекатилась на другую сторону и заползла под кровать. Это произошло мгновенно, я сама от себя этого не ожидала! И как она не кричала, не грозила – я до утра не вылазила от туда.

Там и спала. От страха не хотела ни есть, ни пить, ни в туалет. По утрам мать рано уезжала, а мной занималась няня. Няня покормила меня и проводила в школу.

Целый день я была мрачнее тучи, очень боялась идти домой, но рассказать подружкам о случившемся – было стыдно. Уроки закончились, и о ужас! За мной приехала мать. Поговорив с учительницей, она крепко взяла меня за руку и повела к машине.

Всю дорогу мы ехали молча. Приехав домой, я, как всегда, переоделась в любимые джинсики, умылась и пошла обедать, пообедала в компании мамы и няни и, думая, что все забылось, пошла делать уроки. Часа через два, когда с уроками было покончено, в мою комнату вошла мать, и спокойным голосом рассказала мне о системе моего воспитания, что за все провинности я буду наказана, а самое лучшее и правильное наказание для детей – это порка, так как «Битье определяет сознание», и, что моя попа, создана специально для этих целей. Если же я буду сопротивляться ей, то все равно буду наказана, но порция наказания будет удвоена или утроена!

Последние новости по теме статьи

Важно знать!
  • В связи с частыми изменениями в законодательстве информация порой устаревает быстрее, чем мы успеваем ее обновлять на сайте.
  • Все случаи очень индивидуальны и зависят от множества факторов.
  • Знание базовых основ желательно, но не гарантирует решение именно вашей проблемы.

Поэтому, для вас работают бесплатные эксперты-консультанты!

Расскажите о вашей проблеме, и мы поможем ее решить! Задайте вопрос прямо сейчас!

  • Анонимно
  • Профессионально

Задайте вопрос нашему юристу!

Расскажите о вашей проблеме и мы поможем ее решить!

+